fb ok instagram twitter youtube

Просмотров с 02 марта 2018: 5936

Об истинной сути гипноза

 В своё время, помимо работы в психиатрической клинике, на протяжении почти трёх десятков лет я был крайне выраженным и рискованным эстрадным гипнотизёром. Мне удавалось в любых аудиториях — будь то в домах отдыха или на стадионах, в сельских клубах или во дворцах крупных городов — подчинять своей воле поведение огромного количества людей. Тысячами они по моему сценарию мгновенно изображали разные сцены — плясали, смеялись, плакали, испытывали жару, холод, искусно разыгрывали комические роли. Целые горы их лежали на стадионах, повергая в шок зрителей и даже меня самого.

Но, несмотря на огромную зрелищность — всё это было, в итоге, слабым результатом, ибо, в основном, затрагивало всего лишь психическую деятельность, сферу ума, но не материальное естество человека. Влиять на ум или, как говорят, на дух — это ещё не значит остановить неизбежность гибели человека. Тайна его гибели спрятана не в уме, а в теле. В нём же спрятана и тайна спасения от неё.

Но об этой тайне я узнал потом. Наблюдая за удивительными результатами своих выступлений, я сознательно и бессознательно фиксировал малейшие нюансы человеческого отклика, стремясь увидеть какой-то сверхотклик.

Да и сам гипноз для меня предстал совсем в другом ореоле. Не размалёванный чудовищными красками загадочный монстр, каким его от невежества окарикатурили. А как добрый друг человека, как необходимая его врождённая черта отрешаться от мира внешнего, чтобы полнее входить в мир внутренний, не теряя при этом своего лица, а приобретая его в полной мере.

Узнав это, я обрадовался за склонность человека к такому умному движению души, позволяющей другой душе это движение помочь совершить. С другой стороны, я остался разочарованным. Гипноз не намекал на возможность кардинального изменения судьбы человека, бесконечного продления его жизни. Он только лишь показывал отклик ума. Но не ткани.

Но всё же занятия гипнозом дали мне многое. За всей подчинённостью поведения людей, за всякими случайностями и исключениями из правил, я стал незаметно для себя улавливать фантастическое, никем не описанное правило. Оно открылось не сразу, складываясь из отдельных, часто противоречивых и случайных фактов и деталей. Но, в конце концов, как бы меня самого не ослепляла податливость духа, вызываемая гипнозом, всё же я уловил замаскированную, подвластную совершенно иным силам и законам, податливость материального естества человека.

Это был тот долгожданный отклик, который я бессознательно искал. Это было то фантастическое правило, которое я нашёл среди других правил, всегда бывшее в психологии вечным и абсолютным исключением.

Открыв это правило, этот закон, я одновременно узнал и другое, что тело человека является потенциальным производителем уникальных веществ, диапазон действия которых может простираться до бесконечности.

Следовательно, напрашивался вывод, оно может в своём запланированном природой разрушении давать обратный ход. Оно может возрождаться. Оно может, образно говоря, воскрешаться. Воскрешаться при жизни. Но только на это его надо умно «завести». Только как? В чём состоит это умное? Как остановить разрушение и запустить процесс возрождения?

Если говорить о механизме воздействия на человека с целью вызывания такого телесного реагирования, что всегда во все века было невозможным, то тут надо соблюдать одно из самых главных правил. Реакция телесного естества человека возможна только в случае тончайшего прикосновении чужого ума. Именно чужого, а не своего. Так как собственный ум бессилен против собственного тела. Это есть золотое правило, которое теоретически принимали все, а практически, не принимал в расчёт никто.

Только чужой ум может построить сложную ситуационную пирамиду для проникновения программирующей информации в сферу бессознательного, где таятся все рычаги управления всем тем, что составляет сущность человека — психическую и физическую.

Я давно знал и чувствовал, как это совершать. Скорее не так знал, как чувствовал. Знать можно только общие принципы, а конкретные действия в конкретных случаях надо чувствовать. И это тоже закон.

Руководствуясь открытыми мною правилами и, не применяя всей ненужной громоздкости гипнотизирования, я сначала провёл телемосты с дистанционным обезболиванием нескольких тяжёлых хирургических операций через эфир, доказав этим силу «аптеки», таящейся в человеке и силу, способную её возбуждать.

Но доказать это я хотел не себе. А другим. Чтобы получить возможность проведения очень важной второй серии оздоровительных передач, которая сперва была проведена на Украине в начале 1989 (5 телепередач для детей), а потом была продолжена в том же 1989 году, когда через эфир в течение 6 телепередач удалось осуществить избавление миллионов людей от сотен неизлечимых ранее телесных заболеваний.

Впервые в истории удалось выявить у человека уникальные феномены — исчезновение варикозного расширения вен, гипертонии, псориаза, спаечной болезни, послеоперационных и постинфарктных рубцов, спинно-мозговых грыж и сотен других примеров регенерации повреждённых тканей, в том числе случаев исчезновения седины и даже отдельные примеры роста зубов в третий раз. Феномены, слишком явно намекающие на «воскрешение» нарушенного физического естества человека. Всё это вместе взятое говорило об одном. О потрясающих возможностях реагирования тела, а в этой связи, и о реально осуществимой возможности защитить человека от преждевременного ухода из жизни и избавления от тяжёлых физических страданий. 

Казалось бы, беспрецедентное явление, свидетелями которого было более 300 млн. человек, должно было получить развитие и поддержку. Но оно пришло к людям слишком рано. К тому же, в тот момент, когда саму страну настраивали на разрушение и гибель. Идея воскрешения человека с этим никак не увязывалась, не согласовывалась.

Поэтому её стали изо всех сил уменьшать, извращать, уничтожать. А заодно с ней, и меня самого. Нет ничего нового под Луной в том, чтобы что-либо яркое в познании мира сначала не прошло испытания на прочность. Это тоже необходимый закон — проверка на прочность и истинность. Моя идея психологической коррекции ткани с помощью создаваемых ситуационных факторов, не только выжила, но ещё больше окрепла. И не только для того, чтобы побеждать тела, но и для того, чтобы одолевать и человеческую мысль.

 

  Гипноз не есть та сила, которую разные невежды разрисовывают как страшную. Силой является другое — программирующий фактор, который вызывает и сам гипноз, в том числе. Таким фактором есть информация в её огромном разнообразии, которая всегда внедряется как стихийно, так и целенаправленно, без помощи гипноза, который, согласно распространённому заблуждению, является для её внедрения необходимым, способствующим и усиливающим фактором.

 

  Гипнозу поддаются всего лишь 3% людей, как это утверждают некоторые научные невежды и различные «исследователи», не видя разницы между гипнотическим состоянием и внушением (иными словами, программирующей информации). Нет людей, не поддающихся внедрению в них информации. Нет людей, которые как-то загорожены от информации. Все мы открыты для получения информации. Ибо мы — природные компьютеры, которые постоянно воспринимают любую информацию.

 

  Ни само гипнотическое и никакое другое состояние, которое возникает как результат внушения — не могут являться каким-то особым биохимическим фактором, который может усилить процесс психологического лечения. Реальные физиологические и материальные изменения в организме возникают вследствие других причин, абсолютно не связанных с подобными процессами.

 

  Опасны те учёные мужи, которые боятся слова «гипноз» и пытаются им запугать других. Из-за своего научного невежества, гиперболизируя значимость этого слова и наполняя его смысл мистическим содержанием, они отдаляются от истины и из учёных превращаются в мистиков. Как опасны те, кто в науке видит мистику, а в мистике науку. Таких заблудших и неглубоких учёных должно бояться всё человечество, потому что самое страшное, что может быть для человечества — это оглупление. Глупцы никогда не спасут мир, а только всегда будут толкать его к гибели. К гибели разумных идей, к гибели человеческого, к гибели человека.

 

А. Кашпировский
2 марта 2018 г.

Не только я, мы все ощущали, что это риск. Ведь это впервые, тем более на дистанции, обезболивали. И то, что поставить женщину в такое положение, когда все может быть, вот может быть, не срабатывает, риск большой. Вдруг шок, или что-то другое возникнет — что-то такое, что ее придется спасать, — все же могло быть.

Поэтому риск был очень большой. Риск был для хирурга, профессора Королева, который оперировал, риск для нас. Для нас это был большой риск, потому, что вдруг что-то не удастся — на нас вина. Правда, я вам еще раз скажу, что риск мы этот застраховали.

Ну, мы, конечно, понимаем, что мы сделали, без скромности можно сказать, большое дело, потому что, рискнув на такую операцию, на такой метод обезболивания, мы практически сделали новый шаг в психотерапии. Новый шаг был в том, что можно, например, записать одного психотерапевта, его методы записать и воздействовать не на одного человека, а на целую группу, и при том не непосредственно в кабинете, а на дистанции. Можно практически сказать, что аудиторию можно сделать из республики, или даже из всего Советского Союза

— А вот Вы между собой во время операции обменивались?

Да, во время операции мы обменивались, во-первых, сразу, когда был сделан разрез кожи. Королев и Владимир Борисович сказали: Феноменально! И потом же они увидели, что делается с тканью, когда они разрезали. Ну, я вам скажу, где-то первые секунды обменивались, а потом все, мне кажется, сами были в шоке, что такое делается, а женщина спокойно разговаривает, говорит и смотрит в телевизор.

— Больше всех нервничал безработный анастезилог. Да?

— Их там было две, и они, конечно, нервничали. Хотя у них тоже была работа, потому что у нас было так расписано, что им надо было работать. Следить все-таки за показателями надо было.

Сейчас, в настоящее время, мне кажется, нам нужно, прежде всего, изучить все-таки, что делается в организме в этом состоянии. В данном случае нам очень сильно помогли бы патофизиологи и физиологи.