fb ok ok instagram twitter youtube

Просмотров с 17 июня 2010: 43255

Святейшему Патриарху Московскому и Всея Руси Кириллу

 

Ваше святейшество!

Я не ошибся, говоря о программировании. Этого термина не надо бояться или остерегаться. Любое психологическое воздействие (в том числе проповедь) всегда является   программированием, как бы это не называли по-другому.

Но, в данном случае, при «атаке» на ткань, - программированием абсолютно безопасным.

Так как будучи направленным на коррекцию тела через сферу бессознательного, такое программирование не в силах  нарушить заложенный в организме цепкий стандарт нормы из-за того, что эта сфера в высшей степени, согласно мировым законам (богу, как я мыслю), застрахована этими же самыми законами от опасных вторжений. А, в  особенности, - от программирующего действия слова, которое не в силах изменить (опять же, согласно законам)  телесные константы.

Самое большее, на что может «согласиться»  подсознание при этом - это только на возврат к былой норме, записанной в генах, в «матрице памяти нормы» в каждой клетке. Что, в итоге, и является главной  целью такого программирования.

Совсем другое дело ум, который от опасных воздействий защищён только самим умом. Да и то своим собственным. Вот почему человек за всё время своего существования, несмотря ни на какие вредности со стороны окружающего мира, сохранил абсолютно нерушимые константы тела (и такие же нерушимые программы  его функционирования ). Но в то же время остался с обнажённой уязвимостью ума.

Программирование ума, которое всегда традиционно выливалось в коррекцию (лечение) невротических,  функциональных  расстройств, меня не увлекло. Пройдя на определённом этапе эту стадию (работа в больнице, публичные выступления), я не увидел в этом перспективы для спасения  людей от физического погибания.

Это было основным, почему я остыл к этому  давно пройденному и достаточно изученному  человечеством направлению, которое всегда было и остается делом воспитания и внушения со стороны общества, государства, школы, религии,  философии, психологии, литературы, старой психотерапии с её гипнозом и  сотнями других, таких же бессильных методов. .

Легко корректируя ум, воспитывая, образовывая, излечивая  его, человек за всю историю не продлил этим себе жизнь ни на секунду.

Главное мне виделось в другом.  В том, как реально продлить жизнь человека, повлияв на его материальную сущность. Ведь причина  жизни и смерти спрятана не в уме, а в материи, в мельчайших её составных,  вечно недосягаемых для ума. С другой стороны,  дав человеку ум, природа (бог)  дала этим возможность познать истину. А познав истину – следовательно, познать всё. В том числе,  тайну управления телесной сущностью - этим величайшим сфинксом природы.

На разгадку этой тайны, на поиски законов, которым она подчинена,  ушла вся моя жизнь. Мой выстраданный, нестандартный, парадоксальный подход к этой теме позволил  мне обнаружить никому доселе неизвестные закономерности, раскрыть, как строить пирамиду на подступах к этой непокорной телесной сущности и этим совершить потрясающий рывок в сфере человека.

Этим рывком явилось открытие закона о возможности психологическим путём влиять на физическое «я», на тело, на его неизлечимые болезни.

Ведь все прежние мировые психологические   системы  всегда ориентировались и ориентируются  только лишь на устранение неопасных  для жизни, безобидных и нетрудно устраняемых отклонений со стороны ума и чувств - таких, как страх, заикание, неврозы, курение, бессонница, алкоголизм, вредные привычки. Устранение болезней, от которых не умирают.

Лечение неопасных для жизни функциональных заболеваний, обозначенных в этом коротеньком списке , является тем высшим потолком, который достигла отечественная и мировая психотерапия на сегодняшний день.

Моя же философская система дала возможность производить коррекцию  нарушений анатомии тела. Нарушений, приводящих к страданиям, операциям, умиранию. И этим резко расширить список болезней, которыми занимается психотерапия, дополнив его телесными и в, основном, неизлечимыми заболеваниями.

Это есть колоссальное открытие уникальных возможностей человека. Которое, к великому сожалению, в настоящее время, практически, не осознаёт никто.

Благодаря этому открытию, удалось превратить психотерапию из слабой и беспомощной в мощное оружие против умирания людей.

Естественно, что данная моя система по этой причине высоко поднялась над прежней психотерапией, поломав её старые устои и догмы, не имеющие власти над органическими, «телесными» заболеваниями.

Впрочем, по большому счёту, эта система  не есть психотерапия, как ветвь медицины, а философское направление, которое гораздо объёмнее и глубже. Поэтому моя работа не  медицинская,  а философская.  Не лечение, а учение.

Потому что в моих словах и  действиях, вызывающих пробуждение в человеке своей собственной «аптеки», абсолютно нет ничего медицинского. Согласно открытой мною закономерности, при воздействии на телесное с целью успешной коррекции, необходимо избегать даже упоминаний о диагнозах.

Этим исключается опасная конкретика воздействия словом,  всегда ведущая к проигрышу (тело, согласно закону, «боится» ума. Боится его внимания к себе, боится его программ. Боится его, прямо скажем, глупости. Ведь человек не знает себя, своей отшлифованной тысячелетиями сложности).

Избегая влиять на что-то конкретное, я поэтому не стремлюсь узнавать и конкретную информацию от  конкретного человека о себе, так как никогда ею не пользуюсь в своих действиях.

Кроме этого, в пользу такого моего «отворачивания» от информации, исходящей от высказываний конкретного человека,  говорит и то, что  любой человек  всегда даёт о себе только неполную информацию, так как не может заглянуть в собственные глубины. Следовательно, информацию ложную, не являющуюся настоящим ориентиром для действия.

Исходя из этого, следует ориентироваться на несоизмеримо большее. Не на поверхностный рассказ человека о себе, а на то, что само тело о теле «знает» абсолютно всё. И это «знание» при правильном построенном воздействии (программировании)  автоматически  срабатывает, безошибочно находя самые скрытые болезни, одновременно стимулируя организм на выработку соответствующих «внутренних лекарств», с колоссальной силой которых никогда не сравниться ни одному лекарству рукотворному.

Сам же механизм влияния не является видимым и слышимым, потому что всегда завуалирован и спрятан в других действиях или даже в бездействии, за которым стоит умело созданная ситуация. Таков закон. Смешно слышать  в этой связи о каких-то специфичных «массовых сеансах» , «методах» и приписывании им какого-то специального влияния.

Важным компонентом программирования на излечение, безусловно, является ещё и факт общения с людьми, разъяснение им механизма программирования, о чём я вкратце сказал выше. Этот компонент помогает устранять конкурентное действие заложенных в сознании ранее укоренившихся неправильных установок.

Таким образом,  срабатывает не какое-то специфическое воздействие, которого никогда не бывает, а ситуация, условия и  создаваемая всем этим бессознательная настроенность всей сущности человека на возврат к норме. И здесь совершенно не требуется вера ума, которая обязательно необходима при коррекции отклонений в сфере сознания  или, иными словами, в сфере ума.

Доказательств сильнейшего программирующего влияния условий и ситуаций на человека (именно на его тело) со стороны окружающего мира без всякого участия и воздействия другого человека (следовательно, без  участия ума и слова ), более чем достаточно.

Эти доказательства и примеры на каждом шагу.

Один из них. Хорошая погода создаёт  хорошее настроение. А ведь хорошее настроение имеет под собой биохимическую основу, игру молекул, создающую  «внутреннюю таблетку». Значит, есть феномен воздействия на тело.

Или другие примеры: население Африки под действием Солнца приобрело тёмный цвет кожи, а жители Севера узкий разрез глаз из-за яркости снега. Но  где же в этих случаях  влияние словом? Где вера, медицина, гипноз или массовый сеанс?

Приводя данные примеры, подчёркиваю, что реальное  воздействие на физическое «я», на ткань возможно только через ситуацию, только с помощью её неодолимой силы.

Поэтому  в своей работе, которая направлена на коррекцию отклонений в сфере физического, я  использую эту силу, создавая программирующую ситуацию.  А это как раз и не является сугубо  медицинским актом или «сеансом».

Нелепо мне приписывать медицинские действия на том основании, что я врач. Именно звание врача провоцирует медиков видеть в моих действиях медицину, а во мне только врача. Это неверно. Моя деятельность не врачебная, а философская. А скорее - просто акт человеческого общения.

А поэтому за эту деятельность хвалить или ругать меня, как врача, так же бессмысленно, как ругать или хвалить Чехова, Вересаева или Конан Дойля за их произведения, имея в виду их не как писателей, а как врачей.

Так же бессмысленно воспринимать, например, некоторых певцов с медицинским образованием как врачей в момент исполнения ими песен. И если их песни приподнимают настроение или вызывают грусть, то никому не приходит в голову объяснять причину этого тем, что эти певцы врачи.

Так и в моём деле. Медицинским в нём есть лишь конечный результат -  та же грусть или приподнятое настроение. А  самым главным  – реакция их ткани, приводящая к неумиранию людей, их «воскрешению», достигаемому совсем не медицинскими средствами.