fb ok ok instagram twitter youtube

Просмотров с 17 июня 2010: 40128

Святейшему Патриарху Московскому и Всея Руси Кириллу

А ведь такой отрицательной реакции и непростительной слепоты по отношению ко мне при  прежнем министре здравоохранения академике Евгении Ивановиче Чазове, не было. Да и дверь к нему, всемирно признанной величине, всегда была открыта, так же , как и к его преемнику И. Денисову.

Глубокоуважаемый Евгений Иванович, с которым приходилось неоднократно встречаться, разделял мою идею поиска «внутренних лекарств», возникающих при психологическом воздействии, видел в этом большую перспективу для создания мощных и действенных лекарств  в борьбе с неизлечимыми болезнями. Е. Чазов, а впоследствии и И. Денисов были готовы этому всемерно способствовать.

Такое же понимание было проявлено в США в 1991, когда я в штаб-квартире ООН перед большой  аудиторией дипломатического корпуса многих стран мира, конгрессменов, крупных специалистов в области психологии, психиатрии, физиологии, представителей различных общественных организаций и концессий, аккредитованных при ООН, в своём докладе изложил свои идеи борьбы со спидом, рубцами и последствиями радиоактивного облучения.

(В этой связи уместно вспомнить узость взглядов бывшего министра здравоохранения Дмитриевой, которая не могла профессионально отличить мою деятельность от проводимых разными сектантами религиозно-мистических «лечебных» шоу, ничего не имеющих общего с  моими   выступлениями, в которых главным «действием» есть  изложение  моего профессионального, философского и человеческого кредо).

Возвращаясь к теме «а судьи кто», подчеркну, что все эти фальшивые радетели и борцы за человечество в моей работе на самом деле увидели опасность не для общества, а для себя, боясь на моём фоне выглядеть уменьшительно.  Поэтому они забыли о причиняемом ими реальном вреде и слишком рьяно стали приписывать его мне.

В силу инертности своего мышления они перекладывали на меня свою однобокую увлечённость гипнозом, эту старую болезнь,  которой  уже много лет  больна отечественная психотерапия, ограничившая никому не нужными гипнотическими «трансами» диапазон истинных возможностей психологического лечения.   

Им, ослеплённым гипнотической догмой,  на каждом шагу любого психологического действия мерещится гипноз. Без него они не мыслят существования психотерапии. Сам же этот гипноз, который всегда во всех учебниках отечественными корифеями считался безобидным методом,  неожиданно с 1989 года стал этими же уязвлёнными критиками размалёвываться, как опасный и чудовищный монстр, которого они призывали остерегаться, как чумы.

Рисовали его таковым только для того, чтобы меня, которому этот гипноз во всех моих выступлениях  приписали, обвинить в его публичном и «неконтролируемом», «без обратной связи» применении, а поэтому убрать любой ценой, как внезапно появившегося  конкурента, который в своей практике достиг более эффективных результатов.

Прикрываясь ярлычками докторов наук и названиями своих солидных  должностей,  они стали меня поучать, как надо и не надо обращаться с гипнозом, с этим, по выражению отца советской психотерапии К.Платонова, «основным стволом психотерапии».

Какими же неубедительными и непрофессиональными выглядели они в моих глазах со своими назиданиями, не подозревая, что в течение 25 лет ещё до выступлений по Центральному телевидению я был врачом –психиатром и психотерапевтом, а в 1988 году стал  единственным в области врачом-психотерапевтом высшей категории (в те годы быть врачом высшей категории было практически нереально).

Не подозревали, что столько же лет параллельно с работой в клинике был лектором Всесоюзного общества «Знание» , по линии которого провёл на темы психотерапии, внушения, гипноза, раскрытия их теоретической и практической стороны, тысячи встреч со зрителями в сотнях городов на малых и больших площадках, в залах и на стотысячных стадионах, на которых демонстрировал гипнотические и другие психологические опыты.

Свои наблюдения, кропотливые научные исследования отразил в печатных работах и монографии («Неспецифическая групповая психотерапия»), написанной в содружестве с крупными учёными страны на основании нашей совместной исследовательской и лечебной работы с московским ОМОН.

Мой опыт и моё знание гипноза во всех его тонкостях  были совершенно несоизмеримы с их изолированным от жизни кабинетным опытом.  Это им, зацикленным на гипнозе, который они из-за своей профессиональной беспомощности пытались вызывать при помощи введения пациентам наркотиков ( узаконенный минздравом, позволю себе сказать, - преступный метод наркопсихотерапии), он представлялся сильным и единственным средством.

Только им, но не мне он казался таковым. Из-за сложности вызывания его, а главное, ограниченности достигаемых при этом результатов,   я давно, ещё с  1974г. перестал использовать гипноз, как в своих былых публичных выступлениях, так и в клинике.

Проведя несколько телевизионных мостов с дистанционным обезболиваем операций, я наглядно показал,  что обхожусь без гипноза. В очном, непосредственном контакте за период 1970-1988 годы провёл обезболивание десятков тяжёлых операций  без  гипноза.  Этим  доказал, что гипноз давно перестал для меня быть оружием.  А только средством, способным быть фактором помехи, оружием против собственного оружия (ведь неудачная попытка загипнотизировать сводит на нет все остальные действия).  Я отбросил гипноз не из-за его силы, а из-за его слабости. Вот почему и мои телевизионные встречи не имели гипнотической направленности.

Тем не менее, обвинение в применении  «массовых сеансов» гипноза было одним из самых главных упрёков.  Им нужно было во что бы то ни стало столкнуть меня с пьедестала, на который меня вознесла не их традиционная система усыпления, а совсем противоположная, неведомая им и выстраданная мною, философская система пробуждения. 

Система, способствующая пробуждению вечных тайн, тысячелетиями дремлющих в человеке. Система пробуждения  его первоначальной и совершенной сущности на основе оживления матрицы памяти нормы, спрятанной в тайниках бессознательного - путём внедрения в эти тайники программирующей информации на  «запуск».

Для осуществления такого внедрения и такого пробуждения гипноз был непригоден. Ибо его главным орудием является слово. А слово есть сигнал ума, которому, согласно законам природы, вход  в бессознательное, в эту «канцелярию» тела навеки закрыт.

Будь по-иному, человек, легко вторгаясь умом в анатомию своего тела, давно бы, «совершенствуя» его, довёл до безобразия. Популяция человека давно бы исчезла. Он стал бы своим телом животноподобным человеком или человекоподобным животным.

Однако, защитив человека этим законом от непредвиденных действий  ума по отношению к  собственной анатомии, природа, с другой стороны,   «переборщила», перестраховавшись не в пользу человека тем, что не дала власти человеческому уму над болезнями тела.

Вот почему никакие мудрецы, когда-либо жившие на Земле, несмотря на глубину своего ума, не избежали изменений своего физического «я», безоговорочно повинуясь заложенным в них программам  старости и смерти.  Как противоречиво в этой связи выглядит выражение Гиппократа -  «врач, исцелися сам». Не удалось  осуществить эту медицинскую заповедь Гиппократа ни великому хирургу Н. Пирогову, ни основоположнику психоанализа З.Фрейду, ни всемирно известному торакальному хирургу академику В. Бураковскому. Все они умерли в тяжких муках от онкологических заболеваний, как и тысячи других.

Учитывая узаконенную природой  «настороженность» физического «я» против ума,  давно замеченную великим поэтом В. Гёте («так отчего же тесный их союз не оградил их от вражды смертельной?»), моим оружием в борьбе с этим барьером стали не слова (посланцы ума), а искусно создаваемая программирующая ситуация, всегда «говорящая» организму убедительнее и весомее любых слов.

В основе её всегда лежит совокупность многих факторов – философский подход  к теме человека, ораторское искусство, способность вести тонкую психологическую игру, которую  диктует как  интуиция, так и здравый смысл, основанный на колоссальном опыте, да и, в конечном итоге, само моё имя.

Мой подход включил  более широкий и более утончённый спектр воздействующих, программирующих агентов, способных реально внедряться в подсознание, где таятся рычаги управления самым непокорным, самым никогда и никому недоступным - нашим физическим «я» или, проще говоря, телом.