fb ok ok instagram twitter youtube

Научная оценка

признание

Просмотров с 28 марта 2011: 6483

Адвокат Н. Серегин

О правах человека в России

Отечественная психотерапия и российское судопроизводство

Написать эту статью меня, как адвоката А.Кашпировского, вынудил крайний беспредел судебных инстанций, резко проявившийся в процессе судебного разбирательства иска Кашпировского А. М. к каналу ТВЦ о защите чести и достоинства.

Решением суда, как это ни странно, признаны правильными, законными и соответствующими действительности все лживые и клеветнические заявления и высказывания авторов и интервьюируемых.

Передача «Гипноз поневоле», которая является предметом нашего иска, не первое произведение журналиста В.Белицкого. Он проявил особое усердие в многолетних преследованиях Кашпировского через газету «Труд». В 1990 году он даже выпустил фильм «Реквием по телесеансам», в котором, измываясь над телепередачами Кашпировского, не привел ни единого факта или даже слова из этих телепередач, которые были бы хоть каким — нибудь доказательством неправоты Кашпировского. Белицкий только комментировал отдельные эпизоды из заказного фильма «По вере вашей да будет вам», созданного Р. Бунем, что никакого отношения к телесериалу 1989 года не имело.

Однако в фильме «Реквием по телесеансам» эти эпизоды явились основным жалом против Кашпировского и были преподнесены им как критика телепередач 1989 года. Спустя 10 лет, чтобы отравить Кашпировскому радость проведения юбилея телепередач 1989 года, Белицкий вновь выступил по телевидению в программе «21 кабинет» со старыми «критическими» материалами и снова на всю страну оклеветал Кашпировского и его дело.

Для усиления эффекта привел несуразные и ложные высказывания нескольких представителей старой психотерапевтической школы во главе с бывшим министром здравоохранения психотерапевтом, Т. Дмитриевой. Так, она говорит, что Кашпировский проходил по нескольким уголовным делам. При этом она умалчивает о том в качестве кого, в результате у зрителей складывается ложное впечатление, что Кашпировский действительно виновен в гибели людей (" Я помню сейчас, был один случай, когда женщина выбросилась из окна под влиянием вот этого сеанса Кашпировского (стр. 9, абз.

1). Но ни подсудимым, ни обвиняемым, ни подозреваемым ни по одному уголовному делу Кашпировский не проходил, не допрашивался даже в качестве свидетеля. Даже в своем отзыве на исковое заявление Дмитриева не смогла назвать фамилию женщины, которая выбросилась из окна якобы под влиянием сеанса Кашпировского. А в предпоследнем абзаце своего отзыва она вообще отказывается от своих обвинений, заявляя: «Выступая в телепередаче » 21 кабинет", я не предъявляла А.М. Кашпировскому обвинений в гибели конкретных людей«. То есть Дмитриева признает, что не было фактов гибели людей в результате сеансов Кашпировского. В передаче использованы лишь кадры из эстрадных выступлений Кашпировского на стадионах. Ни одного кадра из всех шести телепередач Белицкий не привел, поскольку ничего негативного взять оттуда было невозможно.

Тогда перед программой команда Белицкого бросилась искать таких людей на улицах. Но, к их несчастью, ни одного отрицательного отзыва добыть им не удалось. Все высказывания были положительными.

В отчаянной попытке приблизиться к своей черной цели Белицкий делает ход конем и показывает положительные высказывания, но смазывает впечатление от них, обозвав их «нервными фанами» («Ой, как не нравились нервным фанам Кашпировского эти вопросы — могли и побить» (стр. 2, нижний абз.). Логика изменяет Белицкому, ведь интервью берутся на улицах у случайных прохожих, а не в студии или на встрече, куда действительно могли прийти глубоко уважающие Анатолия Михайловича люди. Так причем здесь фанатики? Или Белицкий хочет сказать, что Кашпировский произвел такое неизгладимое впечатление на зрителей, что все население страны стало его фанами.

Давая оценку телевизионным выступлениям Кашпировского, Белицкий проигнорировал результаты Первой Украинской научно — практической конференции, проходившей 28 — 30 января 1991 года (то есть уже после всей той грязи, которую вылили на Кашпировского «Литературная газета» и ТВЦ), на которой проведенная Кашпировским работа была глубоко и всесторонне проанализирована в научных докладах специалистов и ученых.

Грешным делом я подумал, что журналист Белицкий просто не знал об этой конференции. Но 16 ноября в судебном заседании коллега Белицкого, Г. Аверьянова, призналась, что изучала даже стенограмму конференции, и что якобы на ней не давалось слова противникам Кашпировского. В своем заключении конференция, в которой участвовало свыше 200 ученых из крупных городов и научных центров СССР, 10 НИИ, а также представители Австрии. Австралии, Польши и Швеции, признала работу Кашпировского «выдающимся открытием».

Конференция предложила организовать подготовку документов для регистрации этого открытия под названием «Эффект Кашпировского», ходатайствовать перед ВАК СССР о присвоении ему ученой степени «доктора медицинских наук», а также на выдвижение на Государственной премии СССР и присвоении звания «Народный врач СССР».

В 1993 году вышла книга «Психотерапевтический и духовный феномен Кашпировского» с изложением материалов этой конференции.

Отечественная психотерапия достигла успеха не столько в лечении, где ее достижения более чем скромны и касаются только лишь коррекции неопасных отклонений в психическом статусе, сколько в повальном настрое огромной части населения на то, что психологическое лечение неминуемо должно сопровождаться гипнотизированием.

Представители этой школы до сих пор занимаются исключительно функциональными расстройствами нервной системы, которые не опасны для жизни (бессонница, страх, навязчивые состояния, вредные привычки, семейные проблемы).

Открытие Кашпировского о возможности влияния на органическую ткань (устранение рубцов на сердце, пороков сердца, стенокардии, болезней суставов, сосудов, почек, легких и сотен других телесных, зачастую смертельных болезней), по своей значимости не идет ни в какое сравнение с их указанным выше перечнем.

Именно это вызвало у них резкое раздражение.

Даже здесь в суде случаи излечения, рассказанные свидетелями, вызывали у них ехидство, злопыхательство и зависть.

Не испытывал, по — видимому, никто из них, что такое непроходимость пищевода, отслойка сетчатки глаз, контрактуры после ожогов, опущение и выпадение внутренних органов, инфаркты. Это как раз те неизлечимые во все века заболевания, которые стали массово проходить во время передач Кашпировского по телевидению в 1989 году, а также во время очных выступлений в разных странах мира, о чем ни разу не обмолвилось ни одно средство массовой информации.

Наоборот, в ответ на такие фантастические достижения вместо благодарности, на Кашпировского посыпались злобные и ложные обвинения ядовитых завистников — медиков за то, что он отступил от инфантильных и не оправдавших себя принципов и методов старой психотерапевтической школы.

Выступить в ответ с опровержениями Кашпировскому не давали возможности. Да он к этому особо и не стремился, соблюдая принцип: собаки лают, караван идет.

Несмотря на лавину подлых статей и телепередач, Кашпировский оставался спокойным, уверенно надеясь на собственное мнение миллионов людей, смотревших передачи. Он никогда не думал, что это мнение они позволят расшатать всяким дилетантам. Ведь каждый день он получал десятки мешков с благодарственными письмами. На каждом выступлении в разных городах СССР и за рубежом выслушивал и фиксировал тысячи сообщений об уникальных случаях излечения. Большинство еще помнит времена, когда во время выступлений Кашпировского по телевидению пустели улицы городов из — за стремления людей не пропустить передачу. И об этом здесь говорила свидетель Аветесян.

Это стремление имело вескую причину — после просмотра этих передач у людей проходили неизлечимые болезни.

Будут ли пустеть улицы, выпусти сейчас на экран любого из противников Кашпировского, например, упивающегося своим званием профессора Егорова. Только профессоров в стране 29 тысяч, а Кашпировский — один в мире.

Будучи не просто врачом, а профессором, Егоров позволял себе изголяться даже здесь в зале суда над людьми, которые рассказывали о своем излечении от неизлечимых болезней.

Но эти рассказы вызывали у Егорова не сочувствие и профессиональный интерес, а лишь ехидство и злобу.

И в передаче «21 кабинет» он всех зрителей обозвал дрессированными истеричками: «Ну, так давайте и говорить об этом, что товарищ Кашпировский выступает сегодня с дрессированными истеричками. И мы посмотрим тогда, согласны ли будут дрессированные истерички идти на этот телесеанс.» (стр. 9, нижний абз.), что особенно возмутило людей, смотревших телепередачи и посещающих творческие встречи Кашпировского.

У людей, слышавших этот бред, закрадывались сомнения в отношении психического здоровья автора этих слов. Так можно ли после этого назвать Егорова врачом? Врач и цинизм — вещи не совместимые.

Не в силах противопоставить его работе ничего подобного, они, пытаясь расквитаться с Кашпировским, пустили в ход древний, как мир, прием — клевету. Не расстаются с этим приемом и до сих пор.

Без зазрения стыда и совести, они громогласно, на всю страну перекладывали на Кашпировского вину за все, что с кем — либо случалось в стране в силу совершенно иных причин.

С их ложных слов оказалось, что Кашпировский своими мирными и спокойными беседами с телезрителями наносил вред. Информация об этом бездоказательном вреде усиленно нагнеталась через прессу, телевидение и, естественно, в результате такого массивного напора, вызвала у определенного круга лиц с неустойчивой психикой невротические реакции, которые, в общем — то, были безобидными и неопасными.

Так что утверждение в программе «21 кабинет», что «у людей, смотрящих эти программы, стали возникать всевозможные расстройства со стороны здоровья» (стр. 5, абз.3) — это клевета.

Ни одного свидетеля, который бы подтвердил факт заболевания, связанного с выступлениями Кашпировского, ответчики не представили. Авторы программы сделали особый акцент на Лесе Юршовой, договорившись до того, что «больная потеряла трудоспособность в результате операции без наркоза и жалуется на мошенничество Кашпировского» (стр.7, посл. абз.), «что обещанного обезболивания во время операции не наступило, то есть была обычная халтура» (стр. 8, абз. 1), что она «несколько раз уходила в небытие» (стр. 8, абз. 6). Интервью Леси Юршовой действительно было. Также как были ее интервью «Литературной газете» и другим средствам массовой информации. Лесю Юршову, к сожалению, склонили к предательству Кашпировского, ко лжи и клевете.

Предательство Юршовой вытекает из ее неуравновешенной, экзальтированной натуры. Эта жеманная женщина возомнила себя телезвездой и считала, что с ней должны носиться как с писаной торбой. Неслучайно в интервью ленинградскому телевидению она произнесла, что ее обижало, что Кашпировский мало уделял ей внимания. Вместо благодарности за подаренную ей жизнь (ведь предыдущие четыре операции кончились плачевно, а в двух было состояние клинической смерти), Юршова возомнила, что она сделала Кашпировскому рекламу, и что он обязан ей по гроб жизни.

В интервью ленинградскому телевидению в программе «Бессонница», где присутствовали корреспонденты разных газет, в том числе «Литературной газеты», Леся призналась, что оклеветала Кашпировского.

Мало того, она рассказала, что ей предлагали 250 тысяч рублей (для 1990 г. — огромные деньги) за то, чтобы она сымитировала якобы болевые ощущения во время операции, и этот отснятый фильм должен был пойти также за границу.

В этом же интервью она подтвердила, что если бы у нее снова возникла такая же ситуация, то она снова прибегла бы к помощи Анатолия Михайловича.

И, оказывается, она попросила Кашпировского обезболить ее для удаления зуба. Это интервью выбило почву из -под ног Белицкого, и он едет к Лесе Юршовой вторично, и под его нажимом рождаются новые обвинения Юршовой в адрес Кашпировского. В новом интервью уже появляются слова о судорогах, о том, что ей иногда кажется, что она умирает, о том, что какие — то обезболивающие ей могли ввести с клизмой. Из этого Белицкий делает вывод, что «трагический исход этой истории на совести главного советского гипнотизера, эксперимент по оболваниванию удался».

Но ведь в Тбилиси оперировались две женщины, и Белицкий роняет полную абсурда фразу: «Он внушал, что боли не будет женщинам, которые и без того ее почти не чувствовали, — такое бывает». Только когда, где и у кого такое бывало? Может, у самого Белицкого? А ведь Юршова дважды была в состоянии клинической смерти во время проводимых ранее 4-х операций, протекавших под наркозом. Этот факт нисколько Белицкого не отрезвил и не остановил в его безудержной клевете.

Хотя Оля Игнатова (вторая пациентка) и не жаловалась, но для Белицкого главное было очернить Кашпировского. Вообще с Олей у них произошел прокол. Она оказалась порядочной, благодарной женщиной и не продалась, в отличие от Юршовой, хотя ей тоже прелагали деньги, и даже, когда она от них отказалась, шли угрозы в адрес ее самой и ее семьи, о чем она рассказала в студии Останкино, и это транслировалось на всю страну.

Но даже если бы не было признания Леси ленинградскому телевидению, было бы достаточно того что все телезрители видели собственными глазами: это счастливые, озорные глаза Юршовой в период операции, ее чистый, красивый голос, которым она исполняла песни, лежа с разрезом в 40 см. (см. видео»), наконец, слова хирурга, академика Иоселиани о том, что это чудо, это сверхчудо, и, что особенно его поразило, так это ход послеоперационного лечения, когда Кашпировский им сказал спать до 12 часов следующего дня, и они спали. Кроме того, в послеоперационный период им не были введены какие — либо обезболивающие препараты, без чего не обходятся при традиционных хирургических операциях когда это делается в течение 2 −3 и более дней.

Подтверждением клеветы Юршовой является и то, что еще в 1988г. для популяризации будущего дистанционного воздействия Кашпировский провел два телемоста: «Киев — Москва 88» и «Москва — Киев 88». Особенно наглядным доказательством такого воздействия было обезболивание участников первого телемоста, в том числе и ведущего В. О. Белозерова. А вершиной явилось осуществленное во время второго телемоста Москва-Киев 88. Оезболивание пациентки, которой без наркоза провели операцию по удалению опухоли груди в институте онкологии в городе Киеве.

Все эти приводимые Белицким абсолютно безопасные «осложнения» были вызваны не Кашпировским, а средствами массовой информации, на что и рассчитывала эта дружно сплотившаяся горстка завистников — медиков, фокусника Горного и, вовлеченных ими в борьбу с Кашпировским, журналистов.

Именно на этом строился их подлый расчет. О том, как сделать доброе и полезное людям, у них ума не хватало, а на подлое дело было достаточно.

Пытаясь из — за зависти (а отнюдь не из — за любви к людям), свести счеты с ним, они на самом деле свели счеты с миллионами людей, отняв у них возможность получать уникальное лечение, тем самым, приговорив их на мучительные страдания и смерть.

Ведь никто из них (впрочем, как никто за всю историю человечества) до телевизионных передач Кашпировского никогда психологическим способом не избавил ни одного человека от бронхиальной астмы, диабета, псориаза, аневризмы аорты, эмфиземы легких, бесплодия, инфарктных рубцов, ряда опухолей, что, подчеркиваю, массово проходило у сотен тысяч людей, как в СССР, так и за рубежом.